Главная » Приколы » Воспоминания о войне бывших детей-узников концлагеря.

Воспоминания о войне бывших детей-узников концлагеря.

Выпуск данной публикации -2015 г.

бывших несовершеннолетних узников концлагерей, из них 13 тыс. справка
В Воронежской области проживает около 25 тыс. - в Воронеже.
«Пусть лучше убьют» Узница концлагеря - о войне и фашистах
Мы встретились накануне Международного дня освобождения узников фашистских концлагерей с Екатериной Третьяковой.

Воспоминания о войне бывших детей-узников концлагеря. Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Дети-Узники концлагеря, Длиннопост

– Мы становились под стену барака и стояли, пока шла бомбёжка», – вспоминает Екатерина Третьякова, с которой мы встретились накануне Международного дня освобождения узников фашистских концлагерей.
«Детей бросали на снег»
В 1941 году ей было всего семь. «Пусть лучше убьют, чем такая жизнь, – говорила мама. Евтехово Залегощенского района Орловской области. С родителями и двумя братьями – пятнадцатилетним Романом и двухлетним Павликом – она жила в пос. Радио в посёлке не было.– О войне нам сообщил папа, когда пришёл домой собирать вещи – его забирали на фронт, – рассказывает Екатерина Васильевна. О том, что началась война, узнали не сразу. Мама всё также продолжала работать в колхозе, мы ей помогали.В посёлке остались одни женщины и дети. – Мы проводили его, поплакали, но делать нечего – надо было жить дальше. Однако тихая, спокойная жизнь продолжалась недолго.– В начала октября 1941–го в деревню пришли немцы, – продолжает Екатерина Третьякова. Но войны они не ощущали – ни взрыва бомб, ни свиста пуль. Но война дала о себе знать. –Они ходили по домам, резали скот, забирали еду, ночевали несколько ночей, а потом ушли.И снова – затишье. Несколько человек поселились в доме Лукьяновых (девичья фамилия героини). Бои шли уже в соседней деревне, и её жителей начали эвакуировать в Евтехово. – Как–то Павлуша выбежал к маме, так немцы схватили его, вынесли на крыльцо и отхлестали веником.Вскоре немцы заняли весь посёлок. Сначала все жили в двух комнатах, но когда снова пришли немцы, согнали всех в одну.– Оттуда никого не выпускали, даже детей, – вспоминает Екатерина Васильевна. Дети ехали в санях, взрослые шли рядом. Жителей выгнали из домов и погнали за 30 км в соседнюю деревню. А мать, пытавшуюся спасти малыша, пристреливали.– Я сидела с Павликом в санях, и он всё время кричал, звал то маму, то брата. Если какой–то ребёнок вдруг начинал кричать, немцы хватали его и бросали на снег. – Так мы ехали весь день, а к вечеру были в соседней деревне.Лукьяновых и ещё четыре семьи поселили в школе. Им приходилось идти рядом, по пояс утопая в снегу, и его успокаивать, иначе нас бы убили, –рассказывает Екатерина Третьякова. Голодали, ходили просить милостыню. Там они и жили всю зиму. Екатерина Васильевна вспоминает, что ничего вкуснее она не пробовала.
А в июне 1942 года всех жителей снова собрали, погрузили в товарняки и повезли в Германию.
Лазили, как щенята
Лагерь Штеркраде, куда привезли узников, был обнесён шестью рядами колючей проволоки. А когда сошёл снег, собирали в поле мёрзлую картошку, промывали её в ручье и пекли драники. Спали ребятишки на деревянных нарах, грелись у печки–буржуйки. Детей разлучили с матерями и поместили в отдельный барак. В день давали грамм 100–150 г хлеба и баланду из брюквы, изредка – капусту с червями. Кормили очень скудно. Переводчик был хорошим человеком, пожалел её и перевёл работать на кухню, – рассказывает Екатерина Васильевна.Подкармливали детей и французские военнопленные, которые находились в соседнем лагере. А картошку – и вовсе по большим праздникам.– Мама свою пайку отдавала нам и до того обессилила, что однажды упала на печку и сожгла руку до мяса. – А надо, чтобы ещё и полицейский не заметил.Дети с родителями виделись только во время бомбёжки. Им приходила помощь от Красного Креста, а свою баланду они отдавали русским.– Мы, как щенята, лазили к ним через проволоку, чтобы получить миску баланды, – продолжает героиня. А потом Лукьяновы перестали туда ходить, становились к стене барака и стояли, пока налёт не закончится.– Пусть лучше убьют, чем такая жизнь, – говорила мама.Пришли освободителиВ апреле 1945–го немцы вывели всех из бараков, построили и погнали в лес. Первое время немцы сгоняли всех в бомбоубежище. Но неожиданно фашисты остановились, переоделись в гражданское и… ушли, оставив узников в лесу одних. Многие уже прощались с жизнью. Когда осмотрелись, то увидели, что навстречу идут русские солдаты.– Мы расплакались от счастья, наконец–то, пришли наши освободители, – вспоминает Екатерина Васильевна. Те недоумевали, что же произошло. А на следующий день нас повезли к границе. – Они велели нам возвращаться в лагерь, сказав, что вернутся за нами утром. Помню, один солдат сказал маме: идите в дом, возьмите что–нибудь. Ехали мы долго, останавливаясь на ночлег в немецких деревнях. Рано утром 9 мая проснулись от стрельбы. Она зашла внутрь, походила, вспомнила, как немцы грабили её хату, и взяла только маленькую сумочку.О победе Лукьяновы узнали в Котбусе. Там их ждали хорошие новости, что глава семьи живой и скоро приедет в отпуск...Сейчас Екатерине Третьяковой 81 год. Взрослые выбежали на улицу, решив, что опять началась война, а там наши солдаты палят в воздух и кричат: «Победа, победа!» 15 июля Лукьяновы вернулись домой. Выросли дети и внуки. Давно отгремела война. Прошлого, которое не забудется никогда.
Узник концлагеря Вячеслав Быков: «Иногда они мне снятся»
Вячеслав Быков рассказал корреспондентам «АиФ-Черноземье» о детях-донорах, зверстве фашистов и метках войны. Но бывшая узница концлагеря признаётся, что до сих пор перед её глазами стоят картины из прошлого.

Воспоминания о войне бывших детей-узников концлагеря. Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Дети-Узники концлагеря, Длиннопост

На нескольких десятках листов красивым убористым почерком скрупулёзно описаны события самого страшного отрезка его жизни. Время от времени Вячеслав Тимофеевич достаёт из шкафа толстую папку, где бережно хранятся его воспоминания. Просто не сможет…
«Вы не ели навоз?»
Как сейчас Вячеслав Быков помнит тот день, когда война перешагнула порог его родного дома. Войну, голод, концлагерь и юные лица сгинувших там товарищей по несчастью он не забудет уже никогда. Ему – четыре года. Был июль 1942 года. Сейчас на этом месте выросла бетонная многоэтажка.
Услышав от знакомых, что немцы совсем близко, семья Быковых поспешила спрятаться в подвале дома одной из соседок. Со своей мамой, годовалым братишкой и бабушкой он жил в частном доме на улице Марата – напротив нынешнего Чижовского плацдарма. – Поэтому она сразу заговорила с немцами и даже что–то им подарила. Их нашли очень скоро…– Моя бабушка Ольга Проняева говорила на пяти языках и была неплохим по своей сущности дипломатом, – вспоминает Вячеслав Тимофеевич. Уже в Курбатово часть жителей отправили в лагерь за колючей проволокой, а часть попросту загнали в амбары и сожгли.В очередном пересылочном лагере шёл очередной отбор: кого–то отправили в вагонах для скота в Германию, а кто–то двинулся дальше в курское село Чернянка. И нас, к счастью, никто не бил, пока мы шли пешком до села Курбатово, где был организован пересылочный лагерь.В дороге творился настоящий ужас: кто–то погиб в пути – если люди пытались бежать или сопротивляться, их закалывали штыками или расстреливали. Туда и попала семья Быкова.Вячеслав Тимофеевич вспоминает, как научился «воровать». Там находился концлагерь для военнопленных и мирного населения. Правда, иногда приходилось есть уже тот овёс, который до этого ели кони.– Когда мой внук был маленький и не желал что–то кушать, я всегда сердился и спрашивал у него: «А ты ни разу не ел конский навоз? В плену он вместе с другими ребятишками таскал у немецких лошадей из конюшен овёс. – В плену нам действительно приходилось питаться и этим. Такой деликатес!» – с грустной улыбкой вспоминает Вячеслав Тимофеевич. Там организовали экспериментальные бараки, где дети до 12 лет использовались в качестве доноров для немецких солдат. Люди собирали навоз, промывали, просеивали и… ели.
Кулачком, киндер!
Потом детей разлучили с матерями и некоторых отправили в военный госпиталь, находившийся в нескольких километрах от концлагеря. Фото: АиФ Ребят поздоровее делили на кожников, доноров и плазменников.У маленького Славы была первая положительная группа крови, и её переливали раненым солдатам.
Так Вячеслав выглядел в 6, 15 и 30 лет.

Воспоминания о войне бывших детей-узников концлагеря. Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Дети-Узники концлагеря, Длиннопост

На маленькой детской ручонке разрезали вену и вставляли трубку, другой её конец уходил в мощную руку взрослого мужчины. Как сейчас он помнит голос красивой светловолосой немки Эльзы, которая ежедневно забирала у него кровь. «Кулачком, киндер! В качестве доноров немцы использовали только детей до 12 лет, у которых кровь «чистая», не испорченная, как они считали, генетикой и болезнями. Дети пищали, морщились от этих процедур, но знали – если дать немцам, чего они хотят, то есть шанс остаться в живых.– Больше всего мы боялись конфет и «туалета», – рассказывает Вячеслав Быков. Работай кулачком!» – командовала по–русски немка Ельза. Дело в том, что там был яд. – Если кому–то протягивали конфетку, то мы знали: это конец. Быстрее всех умирали те, кто был донором кожи: после смертельных операций они не могли прожить и неделю. А «туалетом» называлась огромная огороженная яма, которая дышала смертью – подходя к ней, дети проваливались и уже не выбирались наружу.Дети «уходили» быстро, их попросту «выпивали» и выбрасывали, как использованные медицинские перчатки. Вспоминая замученных детишек, Вячеслав Тимофеевич закрывает глаза ладонями и отворачивается. Их кожа в основном шла для немецких офицеров, которые горели в танках. – Когда война только началась, бабушка хотела увезти нас обратно в Чикаго, но выехать куда–либо, а уж тем более в Америку, тогда было невозможно.В итоге, все беды войны Ольга Фёдоровна разделила со своим народом. «Иногда они мне снятся», – говорит он.
Город выжил
О бабушке Ольге Проняевой, личности весьма неординарной, её внук говорит с большой теплотой.– Она была замужем за русским дипломатом – моим дедом, и долгое время прожила в Чикаго, но приехала обратно, потому что на родине оставалась их дочь, – продолжает Быков. Чем больше немцы проигрывали на полях сражений, тем сильнее зверели, и всё тяжелее становилось заключённым в плену.В июле 1943 года войска Воронежского и Степного фронтов перешли к наступлению, и фашисты начали отступать, бросая всё – в том числе и конц­лагеря. Чудом осталась в живых. В акте, составленном в Чернянском районе 8 июля 1943 года, есть сведения, что из заключённых этого лагеря были отобраны 13 женщин, которых намеревались угнать в Германию. Убегая, немцы расстреливали тех, кто остался в живых. Среди них были мать и бабушка Славы Быкова. Однако пятерым из них удалось спастись. Она первая из женщин добралась до оставленного немецкого госпиталя и отыскала своего внука.– После того, как немцы покинули Воронеж, вернувшиеся в город жители увидели, что враг не оставил здесь камня на камне, – вспоминает Быков. Вячеслав помнит, что лёжа почти без чувств, с проткнутой немецким штыком ногой, он открыл глаза и увидел бабушку. В нашем доме, чудом сохранившемся относительно целым, поселились люди, у которых жильё было полностью уничтожено. – Центр и вовсе было не узнать – одни руины. Немцы утверждали, что наш город и за 100 лет не восстановишь. Мы стали жить все вместе. Давно отгремела война. Но Воронеж выстоял, выжил и пришёл в себя гораздо раньше.Сейчас Вячеславу Тимофеевичу 76 лет. Давно выросли его сын и внук. Ему повезло – он выжил, отучился, долгое время проработал преподавателем в Воронежском госуниверситете и даже в правительстве области – одним из помощников тогдашнего губернатора Александра Ковалёва. А на его руке всё так же белеют шрамы от немецких скальпелей, и эти метки никогда не сотрёт время... Но бывший узник концлагеря признаётся, что до сих пор перед его глазами стоят лица замученных детей, многих он помнит по именам.

Источник: http://www.chr.aif.ru/lip/people/1485722?utm_source=aifrelat...





Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*