Главная » Приколы » Толя-секьюрити

Толя-секьюрити

Може у вас для меня какая работа знайдется? — Хлопцы, — сказал он, — я только с Кеннеди, третий день под бордвоком ночую.

— Откуда ты?

— С пад Минска.

Одет, не смотря на три дня бездомной жизни, довольно чисто, и всем своим видом вызывал у меня ностальгическую симпатию. На вид ему было лет тридцать.

— Голодный?

— Паеу бы чаго.

Сходи к ним, скажи что ты от нас, они тебя покормят. — Видишь кафе через дорогу. Вернешься, поговорим о работе.

— спросил я. — Что ты умеешь?

— Все могу, столярку знаю, электрику, шить умею, сети вязать...

— У нас музыкальный магазин и книжный.

— Не, с этим не очень.

— Хорошо, сказал я, попробуем тебя в секьюрити.

— Это что?

— Смотреть, чтобы не воровали.

Его приметили местные воры, и мы несли потери. Наш магазин стоял на Брайтоне уже год.

— Я дам тебе шесть долларов в час и за каждого пойманного вора дополнительно десять долларов.

Тебя как зовут? — Кормить тебя будут в кафе через дорогу бесплатно, спать будешь в магазине.

— Толик.

В первый же день он поймал двух черных подростков.

Подвел он их ко мне, удерживая как котов за шиворот, — у них в штанах.

Они подчинились. — Давай выкладывай, — сказал я подросткам.

— Что с ними рабиць, — спросил Толя, — выписать пиздюлей?

— Во первых — это черные, а во вторых — это дети. — Нельзя, — сказал я.

Да у этих детей у черных яйцах черные дети пищат. — Нифига себе дети.

— Толя, выведи их за дверь и отпусти.

— Ну, хоть поджопника.

На другой день за стойкой, где выставлен был русский рок, я услушал звук тяжелой оплеухи.

Я выскочил из за стойки и увидел на полу средних лет господина и склонившегося над ним Толю.

— Ты что, ударил его?

Да ты не бойся это наш, русский. — Какое ударил, чуть погладил. Смотри, что украл — и Толя предъявил вещдок — концертный тройник Крематория.

— Слушай, — спросил я у вора, который уже пришел в себя после оплехухи, но боялся поднятся с пола, — ты любишь группу Крематорий?

Он брал самое толстое. — Да ну, — пояснил Толя, — что красти ему похер.

— Выведи на улицу и отпусти, — сказал я.

Вор вылетел под ноги двум наркоманам грузинам. — Еще раз попадешься, я тебя убью, — сказал Толя любителю Крематория и сопроводил свое заявление сильным пинком в зад. Грузины потоптались на месте, но в магазин заходить не стали.

— Сейчас брать будет. — Смотри, смотри, — зашептал мне Толя. Уже третий круг делает.

Я обратил внимание на благообразную старушку, которая сняла с полки довольно дорогую книгу и опустила в сумку.

– предупредил он мое движение. — Возьмем с поличными на выходе.

Мало тебе твоего велфера, так ты еще к нам приходишь красти. — Ах, ты карга старая, взревел Толя радостно, когда женщина шагнула за пределы магазина. Высыпался всякий убогий хлам, выпала книга. — Он отнял у старушки сумку и вытряхнул ее содержимое на пол.

Полиция! — Вызываем полицию! Где полиция!

Собери все в обратно в сумку и выведи ее на улицу на свежий воздух. — Толя, сказал я, ты не полицию, ты ей сейчас скорую будешь вызывать.

Может ей еще и книгу положить. — Ага, сейчас.

— Толя, если хочешь работать у меня, делай то что я сказал.

Стоял посреди зала сложив на груди свои огромные лапы. Он подчинился, но до конца дня не сказал ни слова.

Ты даже не можешь дотрагиваться до них руками. — Слушай, Толя, сказал я ему в конце дня, ты не можешь бить людей.

Они воруют, я их наказываю. — Я же не всех подряд, я только тех кто ворует.

Ты не имеешь права наказывать. — Нет! И вообще, что ты охотишься на них как на дичь. Наказывает судья в присутствии адвоката, в противном случае ты даже не можешь публично назвать человека виновным. Нужна профилактика преступлений. Преступления нужно предупреждать.

— спросил обескураженный Толя. — Как это?

Видишь вора. — А вот так. Ты же их распознаешь как–то?

— Да, я их чувствую.

— Стань напротив, смотри в упор и всем своим видом показывай, что ты знаешь, кто он такой, помимаешь его намерения и не позволишь ему совершить преступление.

— Так он тогда ничего не возьмет.

Пару раз не возьмет, а потом перестанет к нам ходить. — Ну, и хорошо, что не возьмет.

Десять долларов за каждую голову? — А как же мои премии?

— За каждое предупрежденное преступление я буду платить тебе, как за полное.

— Абы што, сказал Толя, — но с новыми условиями согласился.

Я ушел обедать в в кафе, а когда вернулся, мне сообщили, что Толя выставил из магазина Розенбаума. Конфликтов в магазине стало меньше и я было возрадовался такому своему мудрому педагогическому решению, как тут случилось неожиданное.

— спросил я. — Как это случилось?

Пошел в отдел, где вся бандитская музыка и в этом Розенбауме копается. — Да понимаешь, рассказал Толя, заходит такой чмыруга, ну чысты латинос – голова лысая, глаза чорные, сам чорны, усы, в майке и весь в татухах. что ты копаешься, ты же нихрена в этом не понимаешь. Я стал напротив и на него смотрю и говорю: начорта он тебе нужен? А он кинул диск и пошел из магазина.

— А ты?

Я же не знал, что он по–русски понимает. — А я ему вслед кричу: «давай вали нахуй, много вас таких на Брайтоне шляется».

Иди в Интернейшенал найди там Розенбаума и попроси у него прощения. — Вот, что Толя.

Сейчас школьники из этой Линкольн пойдут, надо будет глядеть. — Потом схожу, сказал Толя.

Из ресторана Интернейшенл Толя вернулся счастливый.

По нашему хорошо говорит. — Классный пацан, этот Розенбаум. Он мне диск подарил с автографом. Выпили с ним троxи.

— Покажи.

‘На плантациях Любви. Толя протянул мне диск на обложке которого был изображен голый молодой Розенбаум в эмбриональной позе.

Я развернул книжку. — О, свежак, у нас такого еще нет. На внутренней стороне альбома было написано: "Рабиновичу от Розенбаума с любовью."

— Спросил я у Толи. — Что это значит?

Твоей фамилией назвался. — Вот, хотел тебе приятное сделать.

— Я посмотрел в его пьяноватые веселые глаза и подумал, что ведь он это вполне искренне.

Воровать стали меньше, у Толи уменьшились доходы и я добавил ему постоянной зарплаты, вместе с тем добавил и обязанностей.

— Толя, спросил я?, — как ты избавляешься от мусора.

— Выставляю.

— Куда выставляешь.

Делаю аккуратно, чтобы выглядело все как новое и выставляю на улицу. — Вот беру коробки от оборудования и запаковываю в них мусор. Это ж Брайтон. Сейчас выставлю, а через пол–часа уже скрадут.

После двух часов по Брайтону прошлись черные тинейджеры из соседней школы. День выдался нервный. Я поставил Толю на входе и сказал: Они разгромили овощную лавку напротив, сцепились с латиносами, которые работают в этой лавке и уже к нам подошли злые.

Магазин маленький. — Войти может не более пяти человек. Это требования пожарной безопасности.

Черные постояли, бросили несколько помидоров в витрину и пошли дальше.

Я плачу огромные налоги, каждый мой шаг облагается регуляциями, ограничениями. Я бессильно смотрел на это бесчинство и думал, где же эти тупые, ленивые, толстопузые и толстожопые ньюйоркские менты. А свой бизнес я должен защищать сам и при этом ограничен в средствах. За любую ошибку я немедленно плачу штраф.

По его лицу я понял, что что то случилось. Подошел Толя.

– спросил я у него шутливо. — Вотс ап мен?

— Блядь, я его сейчас ухуячу.

— Кого, черного?

По–русски разговаривает. — Да, нет нашего, белого. На моих глазах крадет. Я час за ним хожу, он меня не боится. А он мне говорит, что я собака цепной. Я ему говорю, что ты делаешь? Вот украдет, продаст и со мной поделится. Сторожу хозяина добро.

Где он стоит? — Ладно, сказал я, — стань на выход, я с ним сам поговорю.

Там же все самое дорогое. — В европейском отделе.

В европейском отделе я увидел молодого парня в костюме, который собирал с полки диски и аккуратно укладывал в свой дипломат.

– спросил я. — How May I help You?

— Деньгами, — ответил он, не поднимая головы.

Верните диски на место и вы можете получить свой выигрыш на кассе: изделие Добрушского фарфорового завода под названием 'Лиса карадущаяся'. — Поздравляю вас, сказал я, вы десятитысячный русский, кто ответил на этот вопрос таким образом.

— Нет, сказал он, я возьму дисками.

Это тяжелое уголовное преступление. — То что вы делаете, — сказал я, квалифицируется как открытое хищение имущества, грабеж.

У тебя пол магазина левака. — Почему тебе можно грабить, а мне нельзя, — сказал он. Я хочу получить свою долю.

— Свою долю ты можешь получить...

— Только попробуйте до меня дотронуться, я вызову полицию.

— Ты подсказал мне хорошую мысль, — сказал я давай вызовем полицию.

— Давай ка, — сказал парень в костюме и выбросил из дипломата все диски на пол.

Толю я отправил на второй этаж в книжный отдел. Полиция приехала через полчаса.

Иди листай книжки, типа ты покупатель, — сказал я ему. — Тебе лучше не светиться, ты нелегал.

Английский у парня в костюме оказался значительно лучше моего, и когда я попытался изложить свою версию событий, один из ментов оборвал меня и спросил:

— У тебя есть свидетели?

— Нет?

— У тебя есть запись на камере?

— Нет.

— Тогда получается: ты сказал – oн сказал.

— Но это вор, он хотел украсть, этот магазин мое праперти, я плачу налоги городу, штату и федерал.

— Sorry, — сказал мент.

Чуть что, сорри, по всякому поводу сорри. — Сорри, заебало ваше сорри. — закричал я по–русски. Если вы сорри, то помогите мне, защитите меня или дайте мне возможность сделать это самому!

Судья его отпустит. — Ми не можем арестовать, — ответил по–русски один из полицейских. Мы скажем ему, чтобы он не ходил в твой store. В тюрьме нет room его держать.

— A если он придет еще раз?

— Тогда ты сделаешь нам звонок и мы его арестуем.

Менты уехали, а вечером, перед закрытием магазина парень в костюме появился снова.

— Ну, что — сказал он, — племя торгашеское, помогли вам ваши менты?

— радостно воскликнул и я раскрыв объятия пошел ему навстречу, — Я знаю зачем ты пришел, ты пришел получить свою долю. — Ах, как хорошо, что ты вернулся! — Эх, подумал я, — сейчас убью живого человека и меня посадят на электрический стул — 220 вольт, 5 ампер.

Иди, выключи свет в зале. — Подожди, сказал Толя, предупреждая мои намерения.

На первом и на втором этаже погас свет, выключилась музыка и в наступившей тишине я услышал уже знакомый мне звук тяжелой оплеухи. От волнения я забыл каким тумблером выключается свет в торговом зале и, чтобы не ошибиться, перевел влево большой выключатель, обесточив весь магазин полностью. В зале никого не было. Я подождал несколько минут и включил свет обратно.

— Толя, позвал я, Толя, где ты?

— Я здесь, — ответил он из книжного отдела со второго этажа.

— Что ты там делаешь?

— Книги читаю, — ответил Толя–секьюрити.

S Баянометр молчал. P.





Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*