Главная » Приколы » Про Семёна Львовича

Про Семёна Львовича

Убедиться насколько она востребована, но не перешла ли ещё к категории «*лядь». Даже ведущая беспорядочную половую жизнь женщина иногда подсчитывает любовников.

Остальные идут штуками. Из поголовья любовников запоминаются самые-самые: труднее всего достался, весь в тату, мулат или поэт. Без отличительных признаков.

По головам или локации заведения, или по системе «заплатил-не заплатил» - не важно. Ведущая беспорядочную трудовую жизнь (последние полгода) я наконец посчитала своих нанимателей или несостоявшихся нанимателей.

Не считая атосовидного хозяина чудесной пирожковой, в велюровом мушкетёрском берете, который так и нашёл мне места под солнцем у себя, самым удивительным нанимателем всего Санкт-Петербурга был Семён Львович.

Познакомились мы заочно.

На Авито.

Там Семён Львович пытался сэкономить деньги на услугах по размещению объявления о вакансии и, избави Боже – какие траты: на кадровом агентстве.

Вёл себя Семён Львович при телефонном знакомстве крайне джентельменски: представился достойнейшим образом, рассказал историю создания заведения, биографии сотрудников, сбросил ссылку на страницы заведения в соцсетях и рассказал о причине звонка:

Семён Львович потерял холодного повара, безвозвратно.

И добровольно – отпустил в отпуск на Черноморский курорт.

И по возвращении в Питер немедленно вышла замуж, по горячей осетинской любви. Работавшая в заведении с 2001 года (от окончания кулинарного училища и до отпуска) Люба встретила там, наконец, мужа: петербуржца-осетина.

Люба, как холодный повар, обладала толпой достоинств: жила рядом, а поэтому опаздывала больше всех; имела покладистый скандальный характер и сто пятьдесят сантиметров в бёдрах – при быстром движении на маленькой кухне задевались предметы, а поэтому Люба двигалась медленно, как во сне.

Переживал, что этой красотой будет любоваться посторонний мужчина: Семён Львович (других в заведении не было, не считая кастрированного кота Мони). Муж-осетин, все свои тридцать лет искал именно такую: со стопятидесятью сантиметрами в бёдрах и страшно ревновал.

А в молодости он любил худых и стервозных дам, он точно помнит. Семён Львович, справивший семидесятилетний юбилей, давно относился к женскому персоналу заведения как к поступающим мясным полуфабрикатам: ну, есть вы и есть.

И Семён Львович остался без повара. Изнывающий от ревности и любви Любин муж запретил ей ходить на работу.

Поговорив со мной полчаса Семён Львович попрощался и ничего не предложил.

Завтра он позвонил снова, в то же время:

Это Семён Львович из вчера. - Добрый день! Ну, как, вы ещё выбираете?

Промотавшись весь день по точкам питания о которых стыдно вспомнить я односложно ответила:

- Да.

- А я-таки без повара тоже, - сказал Семён Львович и попрощался.

Завтра всё повторилось.

Послезавтра, после слов Семёна Львовича «а я-таки без повара тоже», я заинтересованно спросила:

- Сёмен Львович, а что вы платите повару?

Мне не кажется? - Я слышу в ваших словах, наконец, интерес? Две тысячи, за которые он сидит Вконтакте, ест мою еду и немножко готовит.

Мне Нико**ский дворец, как последний официальный наниматель, десять дней после увольнения отдавал окончательный расчёт и поэтому я спросила:

- А как часто?

Семён Львович гордо сказал:

- Каждый день в пять часов – аккуратно как в швейцарском банке.

Любезно распрощавшись (и он мне снова ничего не предложил) я прочитала в Интернете всё что можно о Семёне Львовиче, заведении и коте Моне.

Почти двадцать лет назад бессменный управляющий треста столовых купил квартиру в ста метрах от станции метро зелёной ветки, пристроил к ней отапливаемую веранду и открыл заведение –для души.

Рестораном заведение было назвать нагло, а кафе – оскорбительно.

Человечный Семён Львович увидел в этом знак свыше и взял его на должность кота при заведении: Моню кормили и впускали спать на ночь в подсобку. Кот Моня проник в заведение Семёна Львовича по схеме Чебурашки: в ящике с привезенными шампиньонами спал мелкий помойный котёнок.

Иногда мамы-кошки приводили к крыльцу выводок монеподобных котят. Выросший в пиратовидного котищу Моня был любимцем персонала и бездомных кошек района. Семён Львович принимал участие в судьбе детей Мони – раздавал друзьями персонала и друзьям друзей персонала. С надеждой на протекцию в жизни.

И опечаленный Семён Львович перевёл его на должность кота в заведении: лапу ампутировали, Моню – кастрировали. Однажды к открытию Моня пришёл с размозжённой задней лапой – куда-то попал.

В обязанности Моне вменили спать в зале на специальном диванчике, радовать гостей присутствием и пахнуть котом в сухой кладовой, чтобы не наглели мыши.

Цены у Семёна Львовича были крайне демократичные.

Правда, сетовали на маленький зал и занятость Мони гостями («Ждали погладить Моню двадцать минут! Отзывы самые положительные – если опустить Монины селфи, то гости советовали друг другу объестся бизнес-ланчем за двести рублей или четырёхсот граммовой порцией блинов (с начинкой по выбору) за сто десять. Кот у вас для всех гостей?»). Неслыханно!

Сам Семён Львович вёл активную общественную жизнь – жертвовал приютам, дарил библиотекам, нанимал людей с ограниченными возможностями на раздачу флаеров у метро.

Но – не напоказ, для души: по-немножку.

Мне страшно захотелось побывать в заведении Семёна Львовича.

Тем более ехать от моей Чёрной речки всего - ничего.

А может – даже там работать.

И я позвонила ему сама: попросила о собеседовании.


Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан
Обязательные для заполнения поля помечены *

*