Главная » Приколы » О судовом алкоголизме.

О судовом алкоголизме.

Но если уже принято, то не дай бог. Вообще, в море пить не принято. "Нельзя" всегда придаёт особый статус событиям. А если ещё и нельзя... Для нас - обязательно попробую.
Для европейцев - это ни в коем случае.

Повод был. Первый раз помню, бухали у меня в каюте. Главное, родился я, а бухать пришли они. День рождения у меня. Пришли, всё чинно, с банкой какой-то жёлтой мутной жидкости. Я не звал. Я был спортивный молодой человек - не пил, не курил. Мне 19 лет было. Наоборот, "нам больше достанется". Но это же никого не останавливает. Мало что в мой, так ещё и в закрытый. Больше всех досталось самому длинному матросу, поэтому он блевал в иллюминатор.

Правильное место выбрали, кстати. Брагу гнали в рыбцеху за мукомольней. Там рыбой воняло как в аду, ну и брагой до рези в глазах.

Ну, классическая история про доктора и спирт. Море история долгая, а значит бухали разнообразно, с выдумкой. Поэтому наш спасал свою жизнь ежедневно, без прогулов и выходных. Непьющий доктор на судне не выживет. Бутылочка таилась у него во внутреннем кармане фуфайки, что сразу в нём выдавало интеллигента. Алкоголиком он был старого уклада, классическим. Продукт грелся, а это по этикету "не алё". Он проходил столовую и сально, панибратски шутил с матросами, не сбавляя ходу. Капитан был, видать, послабее, спал до ужина. К полднику доктор выходил на палубу сбивать запахом чаек. В медицинском, между прочим, что придавало ситуации лёгкой пикантности. Вот все четыре месяца того рейса доктор был в тонусе, постоянно.

Так он там залежался, что в следующий рейс пойти не смог. После того рейса его коллеги отправили его полежать у них же на работе. Солидарность в интеллигентных кругах - большое дело. Чисто из уважения к коллегам остался.

Добро к нам прибыло в виде невысокой темпераментной дамы, широты души необыкновенной. Но, нет худа без добра. И тут становится очевидно, что отца её звали Камбулатом и на ширину кости в семье не жаловались. Тогда я впервые услышал от боцмана фразу "тебя проще перепрыгнуть Камбулатовна, чем обойти". Не пила докторша, чем злила судовую общественность, ибо спирт даром простаивал, а это ли не верх кощунства. Как от худа к добру недалеко, так и обратно. Николай не пил, он досрочно завершил профессиональную карьеру гепатитом. Это сдать после рейса 20 литров спирта обратно - уму просто непостижимо, переживал Николай. Но возмущался по привычке, из сочувствия к ещё могущим. А с таким диагнозом даже на тренерскую работу не возьмут.

Врачиха испилила всем мозги своими лекциями о вреде всего на свете, особенно алкоголя. Последний мой рейс был полугодовым и даже для людей с крепкой психикой, это тяжёлое испытание. Все кто был свободен от вахт, собрались на берег. По пути домой, не выдержала душа поэтессы тягот морского бытия и недалеко от ирландского острова, было принято эпохальное решение "спустить шлюпку правого борта на воду". Кто постоять на твёрдой почве, кто прибарахлиться, а врачиха заглянула как бы невзначай в рыбацкий паб на самом причале.

О её пристрастии к поэзии Ирландия ничего не знала. Лёгкой пошловатой походкой она вышла из бара с распущенными волосами, прилипшими ко всему лицу. Как же она читала Есенина. До того самого момента. Помню моё любимое "Забава" с остервенением аж. Это надо было видеть. Моряки, вопреки расхожему мнению, вовсе не романтики и в плавном переходе от Цветаевой к Мандельштаму начали пытаться запихнуть врачессу в шлюпку. На слове "жабой" волос попавший в рот сплюнула и продолжила активно жестикулировать. На мгновение контроль за дочерью Кавказских гор был утерян и она, продолжая остервенело читать стихи, ушла в промежность между шлюпками, оставив после себя минимальное количество брызг. Та рычала, материлась и упиралась ногами в соседнюю шлюпку. При помощи трёх здоровенных матросов и изощрённого мата медичка была не только выужена из вод Атлантики но и была засунута в шлюпку насильственным методом. На соревнованиях по прыжкам с трамплина она бы сорвала бурю оваций и максимальные баллы от судей, но это был не тот случай.

Не знаю чего мне взлунило, вдруг. И уже когда рейс почти совсем закончился и мы ненадолго заглянули в Голландию, решил и я отведать змия жидкого. Купили какой-то ликёр из каких-то там то ли орехов, то ли из их косточек. Мы пошли в ихний ликёроводочный музей, а в 92-ом году их магазины ничем иным как музеями для нас не являлись, и после долгих совещаний решили что начать мою алкогольную карьеру надо с чего-нибудь ненавязчиво-вкусненького. Пришли мы в каюту, я волнительно открыл пробку, разлил по рюмкам. Я не разбирался в этом вопросе, повёлся на красивую бутылку. Разливать по рюмкам я умел - дело не хитрое, да и у меня есть старший брат.

Мы ухохотали бутылочку резво и я даже начал возмущаться, мол, что это они все ходят шатаются, я вообще ни в одном глазу. Первый глоток, помню, чуть обжёг непорочное нёбо, но сладость скомпенсировала мелкие дебютные шероховатости. Как же меня мотало по палубе помню. Оказывается, нужно было просто встать. В порту же стоим. Главное, судно не качалось. Зато меня мотыляло из стороны в сторону как одинокое бревно в океане.

Ничего лучше я не придумал, чем съехать на пятой точке по трапу вниз и позвонить из телефона-автомата маме. Накосячить было решено сразу за все двадцать лет алкогольных воздержаний. Совпало так. А не только я не видел маму пол года, но и она меня. До этого я никогда не матерился при маме и этот пробел был восполнен в лучших традициях. И я ей в трубку всю ахинею что знал - дословно. Я не то что не спорил с мамой, я это подтверждал. Мама была уверена, что за пол года меня споили и, почти наверняка, я бухал каждый день. Как словами так и плавающим произношением и абсолютно разнузданной жестикуляцией.

Первый и последний раз, правда. Вопреки моим ожиданиям, на утро не было никаких бадунов с жуткими похмельями. Мама у меня женщина поэтому не смотря на стоимость звонка она демонстративно молчала в трубку, пока я ей рассказывал как всё было на самом деле. Мне вахтенный в нескольких словах поведал о моём разговоре с мамой и я позвонил ей ещё раз. Я пытался вернуть маму к реалиям, мол я сейчас не могу, я заграницей, но она уже обиделась и закольцевала разговор нетленкой "ты мне поговори ещё" и бросила трубку. Не верила, естественно, и довольно стандартно подытожила и как мама и как женщина, одновременно "Так, сейчас же домой, и разговор у нас будет серьёзный".

S. P. На фото тот самый я, с тем самым ликёром внутри, 24 года назад здесь же В Голландии.


Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан
Обязательные для заполнения поля помечены *

*