Главная » Приколы » Как меня пожалели

Как меня пожалели

А куда может устроиться в июле студент-медик? В начале двухтысячных, с переменным успехом окончив первый курс медицинского университета, я решил не сидеть дома, на диване, а найти работу. Никуда. Правильно. Я ещё побегал по всяким рекламным конторам, почти нашёл место полосатой коробки «Стиморола» и даже день поработал, раздавая на улице пробники жвачки (нажевался сам до одури, теперь смотреть на эту гадость не могу). Брать на два месяца непонятного товарища без опыта работы не захотели ни строительно-монтажное управление №28, ни ночной ресторан «Пралеска», ни гаражный кооператив «Антрекот». На прощанье я стырил в счёт не выданной зарплаты блок пробников (и мои соседи по комнате в общежитии тоже нажевались до одури) и ушёл с гордо поднятой головой. Но тут на моё рабочее место пришёл какой-то «блатной» и меня уволили. Особенно без сахара. Короче я на них обиделся и «Орбит», уважаемые читатели, гораздо лучше.

После карьерного краха в рекламном агентстве я слегка приуныл и решил на всякий случай пробежаться по больницам. Но что-то я отвлёкся. Интернет тогда был редкостью, а для меня, дремучего, вообще непонятной вещью, поэтому я приезжал в отдел кадров очередной организации здравоохранения, заваливался в кабинет с одним и тем же вопросом: Мало ли кому нужен санитар на лето.

- Вам санитары не нужны?

Уже во второй больнице могучая начальница отдела кадров смерила меня оценивающим взглядом и спросила: И, о чудо!

- Студент?

- Студент, - обречённо вздыхаю я.

- На лето?

- На лето.

И тут она коварно прищурилась.

- Крови не боишься?

Чего тут бояться. Блин, яждоктор.

– Ни крови, ни ликвора, на прочих биологических жидкостей. - Не боюсь, - говорю.

– Нам в хирургию как раз санитарка палатная нужна. - Молодец, - обрадовалась могучая тётка.

– Какая санитарка? - Э-э, - растерялся я. Я вроде бы не подхожу по гендерному признаку.

– хмыкнула кадровичка. - А тебе не всё равно? Ну там, больного переложить, пол в палате помыть, постель перестелить, обед с кухни забрать. – На два месяца побудешь санитаркой. Справишься. Не высшая математика. Так интересует работа или нет?

Я и согласился. Куда мне было деваться? Пациенты смотрели на меня удивлённо, но ничего не спрашивали. И уже утром следующего дня, получив безразмерный белый халат и швабру с надписью «ОЧХ», драил вытертый линолеум между железными койками.

И теперь, устраиваясь в очередной раз на работу, я слышу хихиканье из кабинетов айчаров. Кстати, в трудовой книжке у меня так и написано «Санитарка палатная». Хоть какой-то позитив в их беспросветной и несмешной деятельности. Ну, пусть смеются.

Но вернёмся в начало двухтысячных и в хирургическое отделение.

Работа была несложная, сутки через сутки. Через пару недель я привык. Ты спишь, а тебе за это ещё и платят. Причём ночью, если не поступали пациенты, можно было беззастенчиво дрыхнуть в санитарской. И диагностике, и швы накладывать, и фармакологии в рамках своей профессии. Узнав, что я студент-медик, мои будущие коллеги наперебой взялись меня учить. В этой пятёрке львиная доля вашего рабочего опыта. Так что спасибо вам, доктора, за мою заслуженную пятёрку по хирургии. Но не будем о медсестрах, мало ли, рассказ дети прочтут. А уж молодые медсёстры….

Помните, когда он палубу драил?) Потом – бежал за завтраком на кухню, потом поступление новых пациентов, повернуть лежачих, перестелить тех, кто испачкал простыни биологическими жидкостями. Утро начиналось с влажной уборки коридора и палат (когда я мыл коридор, то представлял себя волком из «Ну, погоди!». В перерывах – хиханьки с медсестрой Светочкой, серьёзные разговоры с хирургом Михаилом Фёдоровичем, выслушивание жалоб санитарки тёти Глаши. Потом обед, опять влажная уборка, ужин. Ночью – ну как повезёт.

И пациенты ко мне привыкли. Втянулся. А вот вновь поступающие пациенты удивлялись. Я уже знал, что Николая Петровича с третьей палаты надо ворочать аккуратно, а то он вопит на всё отделение, что Иванов с пятой курит втихаря в туалете и надо гонять его шваброй, а бабушке Васильевой из первой надо брать на кухне отдельный завтрак.

А оттуда – в хирургию. Представьте, привезли вас ночью с каким-нибудь холециститом, прооперировали срочно, перевели в послеоперационную палату. А тут заваливает в палату длинный парень со шваброй, и давай полы драить. Лежите вы утром, к белому потолку привыкаете. Расспрашивали. У многих стереотипы ломались. И я, как попка-дурак отвечал одно и то же.

Нет, не сидел. - Нет, не дебил. Да, студент-медик. Да, студент. На лето.

У них своих проблем выше крыши. Пациенты и отставали. Швы болят, и куча чужих людей во внутренностях покопались.

Поступил как-то солидный такой дядечка по фамилии Петренко с язвой. Но один пациент запомнился особо. Со скуки давай со мной знакомиться. Язву прооперировали, в палату перевели, лежит, газетки читает.

- Как зовут?

- Паша, - отвечаю.

- Ты тут медбратом?

– Медбратья уколы делают, а я полы мою. - Санитаркой, - хмыкаю я.

- Ага, - Петренко пожевал губами, отложил газетку.

Я киваю, поддакиваю, а сам не понимаю, чего он передо мной распинается? Пока я линолеум в палате драил, он мне рассказал, как окончил какое-то техническое училище, работает сейчас каким-то важным шишкой на стройке, то ли прорабом, то ли охранником. Домыл и в соседнюю палату убежал. Скучно, что ли? Я молчу, мне ещё коридор драить и за завтраком бежать. На следующее дежурство опять он мне про стройку втирает. А он так строго мне выговаривает, мол, человек в своей жизни должен не останавливаться на достигнутом, вперёд идти.

И дальше убегаю. - Совершенно с вами согласен, - говорю.

Дядечка оклемался после операции, выполз погулять и не прошёл мимо нашей Светочки. А на следующем дежурстве наблюдаю товарища Петренко уже на стульчике, рядом с постом медсестры. Она на некоторых больных действовала, как дополнительная стимуляция к жизни. Да любой нормальный мужик любого возраста мимо Светочки бы не прошёл. Побольше бы таких медсестричек, в больницах сразу выздоровляемость бы повысилась.

Светочка после ночи, ей бы поспать, но ещё кучу бумажек заполнять, вот сидит, терпит. Короче сидит Петренко рядом со Светочкой, хвост распустил, рассказывает что-то солидное. А я вокруг коридор мою.

Говорит с искренней отеческой заботой и жалостью в голосе: И тут Петренко переключается на меня.

- Вот смотрю я на тебя, Паша, и думаю, ведь хороший же ты парень, трудолюбивый.

Похвала, она и кошке приятна. - Ага, - киваю я.

Но неужели не понимаешь, что нельзя так. - Вот стараешься ты, работаешь.

– удивляюсь я. - Как?

Здоровому парню до пенсии полы драить. - Ну вот так, со шваброй.

Светочка удивлённо хрюкает.

Но поискал бы себе что-то достойное. - Я понимаю, что любой труд важен, что тут тебя знают и жалеют.

– Кто мне тут только что втирал, что самый важный человек на стройке? - Так чем болтать, взяли бы и помогли парню, - фыркает Светочка. Паш, ты на стройку пойдёшь? Взяли бы на подработку.

– У меня дежурство через сутки, есть свободные дни. - Пойду, - говорю.

– раздражённо машет рукой Петренко. - Да я ж сейчас не про это! В ПТУ идти, или в техникум. – Тебе учиться надо. Токаря там или слесаря. Нормальную специальность получить. Ты ж вроде не дурак, что тут по больнице бегаешь? Сварщики хорошо получают. Зря надеешься. Надеешься примелькаешься, связями обрастёшь и тебе помогут в мединститут поступить? Где деньги на взятку возьмёшь? Поверь пожившему человеку – туда без взятки не пробраться. Мамка небось выпивает?

Я вспомнил свою мать, старшего преподавателя музыкальной школы.

– Не выпивает. - Нет, - говорю. Детей учит.

Ну хоть накормят её там, - не унимается Петренко. - Нянечка в детсаду? Туда точно не попасть. – Про медицинский забудь. Я знаю, у моего соседа дочка поступала. Без блата, без взяток. И ты пролетишь. Пролетела со свистом. Вроде умный парень, а никуда не стремишься, не хочешь расти над собой. Жалко мне тебя. Так и пробегаешь со шваброй до старости.

- Да он уже на втором курсе, - не выдерживает Светочка.

– запинается Петренко. - На каком втором курсе?

– В том самом, куда не поступить. - В медуниверситете, - терпеливо объясняет Светочка. Доктор. Студент он. До сентября доработает, а там дальше учиться пойдёт. На лето к нам устроился, чтоб в общаге пиво не пить.

И взгляд у него стал какой-то нехороший. Петренко замолчал. Проворчал: Обиженный, что ли.

- Так что вы мне тут голову морочите.

Встал и, держась за стеночку, в палату ушёл.

- Чего это он?

– Расспрашивал тут, что у тебя с головой. - Да пожалел он тебя, - хихикает Светочка. Мол, нормальный парень не должен полы мыть. Уточнял даун ты, или шизофреник.

- А ты чего?

У меня психиатрия ознакомительным курсом прошла. - А я хирургическая медсестра. Я твой диагноз на глаз не определю.

– Уйди в сторону, мне под столом помыть надо! - Дура ты, Светка, - говорю.

Уткнётся в газету и молчит. С того дня перестал Петренко со мной разговаривать. Я и отстал. Я пару раз намекал ему о работе на стройке, но он отвечал что-то резкое. А потом его выписали.

Если вы понимаете, о чём я. А со Светочкой мы потом ещё долго дружили.

Павел Гушинец (DoktorLobanov)


Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан
Обязательные для заполнения поля помечены *

*